Неточные совпадения
Произнесенное метко, все равно что писанное, не вырубливается
топором.
И не хитрый, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьем с одним
топором да долотом снарядил и собрал тебя ярославский расторопный мужик.
Чай, все губернии исходил с
топором за поясом и сапогами на плечах, съедал на грош хлеба да на два сушеной рыбы, а в мошне, чай, притаскивал всякий раз домой целковиков по сту, а может, и государственную [Государственная — ассигнация в тысячу рублей.] зашивал в холстяные штаны или затыкал в сапог, — где тебя прибрало?
Я должен обратиться теперь только в одно бесчувственное орудие правосудия, в
топор, который должен упасть на головы.
Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила
топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей не ворочал вовсе и в силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Пошли его хоть в Камчатку, да дай только теплые рукавицы, он похлопает руками,
топор в руки, и пошел рубить себе новую избу».
Точно как бы исполинский вал какой-то бесконечной крепости, возвышались они над равнинами то желтоватым отломом, в виде стены, с промоинами и рытвинами, то зеленой кругловидной выпуклиной, покрытой, как мерлушками, молодым кустарником, подымавшимся от срубленных дерев, то наконец темным лесом, еще уцелевшим от
топора.
Да для меня праздник, если плотник хорошо владеет
топором; я два часа готов пред ним простоять: так веселит меня работа.
И с той поры сколько раз уже я играл роль
топора в руках судьбы!
У него был еще складной садовый ножик; но на нож, и особенно на свои силы, он не надеялся, а потому и остановился на
топоре окончательно.
— Боже! — воскликнул он, — да неужели ж, неужели ж я в самом деле возьму
топор, стану бить по голове, размозжу ей череп… буду скользить в липкой теплой крови, взламывать замок, красть и дрожать; прятаться, весь залитый кровью… с
топором… Господи, неужели?
—
Топором ее, чего! Покончить с ней разом, — кричит третий.
Он ярко запомнил выражение лица Лизаветы, когда он приближался к ней тогда с
топором, а она отходила от него к стене, выставив вперед руку, с совершенно детским испугом в лице, точь-в-точь как маленькие дети, когда они вдруг начинают чего-нибудь пугаться, смотрят неподвижно и беспокойно на пугающий их предмет, отстраняются назад и, протягивая вперед ручонку, готовятся заплакать.
Тщательно вложил он
топор в петлю под пальто.
И до того эта несчастная Лизавета была проста, забита и напугана раз навсегда, что даже руки не подняла защитить себе лицо, хотя это был самый необходимо-естественный жест в эту минуту, потому что
топор был прямо поднят над ее лицом.
О том, что дело надо сделать
топором, решено им было уже давно.
Отмыв их, он вытащил и
топор, вымыл железо, и долго, минуты с три, отмывал дерево, где закровянилось, пробуя кровь даже мылом.
— По Лизавете. Ее
топором убили.
«Я это должен был знать, — думал он с горькою усмешкой, — и как смел я, зная себя, предчувствуясебя, брать
топор и кровавиться. Я обязан был заранее знать… Э! да ведь я же заранее и знал!..» — прошептал он в отчаянии.
Вдруг послышалось, что в комнате, где была старуха, ходят. Он остановился и притих, как мертвый. Но все было тихо, стало быть померещилось. Вдруг явственно послышался легкий крик или как будто кто-то тихо и отрывисто простонал и замолчал. Затем опять мертвая тишина, с минуту или с две. Он сидел на корточках у сундука и ждал, едва переводя дух, но вдруг вскочил, схватил
топор и выбежал из спальни.
Итак, стоило только потихоньку войти, когда придет время, в кухню и взять
топор, а потом, чрез час (когда все уже кончится), войти и положить обратно.
А не забросить ли куда
топор?
Топор он опустил лезвием прямо в воду, схватил лежавший на окошке, на расколотом блюдечке, кусочек мыла и стал, прямо в ведре, отмывать себе руки.
— Алену Ивановну и сестрицу ихнюю, Лизавету Ивановну, я… убил…
топором. Омрачение нашло… — прибавил он вдруг и опять замолчал. Он всё стоял на коленях.
Если бы дворник спросил его «что надо?» — он, может быть, так прямо и подал бы ему
топор.
Поровнявшись с хозяйкиною кухней, как и всегда отворенною настежь, он осторожно покосился в нее глазами, чтоб оглядеть предварительно: нет ли там, в отсутствие Настасьи, самой хозяйки, а если нет, то хорошо ли заперты двери в ее комнате, чтоб она тоже как-нибудь оттуда не выглянула, когда он за
топором войдет?
Гость несколько раз тяжело отдыхнулся. «Толстый и большой, должно быть», — подумал Раскольников, сжимая
топор в руке. В самом деле, точно все это снилось. Гость схватился за колокольчик и крепко позвонил.
— Это я убил тогда старуху-чиновницу и сестру ее Лизавету
топором и ограбил.
Убил он их обеих
топором, который принес с собою.
Что же касается петли, то это была очень ловкая его собственная выдумка: петля назначалась для
топора.
Если убили они, или только один Николай, и при этом ограбили сундуки со взломом, или только участвовали чем-нибудь в грабеже, то позволь тебе задать всего только один вопрос: сходится ли подобное душевное настроение, то есть взвизги, хохот, ребяческая драка под воротами, — с
топорами, с кровью, с злодейскою хитростью, осторожностью, грабежом?
Он бросился стремглав на
топор (это был
топор) и вытащил его из-под лавки, где он лежал между двумя поленами; тут же, не выходя, прикрепил его к петле, обе руки засунул в карманы и вышел из дворницкой; никто не заметил!
— Ты барин! — говорили ему. — Тебе ли было с
топором ходить; не барское вовсе дело.
Бешенство одолело его: изо всей силы начал он бить старуху по голове, но с каждым ударом
топора смех и шепот из спальни раздавались все сильнее и слышнее, а старушонка так вся и колыхалась от хохота.
Бросив ключи и комод, он побежал назад, к телу, схватил
топор и намахнулся еще раз над старухой, но не опустил.
Переведя дух и прижав рукой стукавшее сердце, тут же нащупав и оправив еще раз
топор, он стал осторожно и тихо подниматься на лестницу, поминутно прислушиваясь. Но и лестница на ту пору стояла совсем пустая; все двери были заперты; никого-то не встретилось. Во втором этаже одна пустая квартира была, правда, растворена настежь, и в ней работали маляры, но те и не поглядели. Он постоял, подумал и пошел дальше. «Конечно, было бы лучше, если б их здесь совсем не было, но… над ними еще два этажа».
Стараясь развязать снурок и оборотясь к окну, к свету (все окна у ней были заперты, несмотря на духоту), она на несколько секунд совсем его оставила и стала к нему задом. Он расстегнул пальто и высвободил
топор из петли, но еще не вынул совсем, а только придерживал правою рукой под одеждой. Руки его были ужасно слабы; самому ему слышалось, как они, с каждым мгновением, все более немели и деревенели. Он боялся, что выпустит и уронит
топор… вдруг голова его как бы закружилась.
Он бросился на нее с
топором: губы ее перекосились так жалобно, как у очень маленьких детей, когда они начинают чего-нибудь пугаться, пристально смотрят на пугающий их предмет и собираются закричать.
Он постоял над ней: «боится!» — подумал он, тихонько высвободил из петли
топор и ударил старуху по темени, раз и другой.
А ну как тем временем хватится
топора, искать начнет, раскричится, — вот и подозрение, или, по крайней мере, случай к подозрению.
А на другой день прослышали мы, что Алену Ивановну и сестрицу их Лизавету Ивановну
топором убили, а мы их знавали-с, и взяло меня тут сумление насчет серег, — потому известно нам было, что покойница под вещи деньги давала.
В нетерпении он взмахнул было опять
топором, чтобы рубнуть по снурку тут же, по телу, сверху, но не посмел, и с трудом, испачкав руки и
топор, после двухминутной возни, разрезал снурок, не касаясь
топором тела, и снял; он не ошибся — кошелек.
Впрочем, заглянув на кухню и увидав на лавке ведро, наполовину полное воды, он догадался вымыть себе руки и
топор.
Что же касается до того, где достать
топор, то эта мелочь его нисколько не беспокоила, потому что не было ничего легче.
Ни одного мига нельзя было терять более. Он вынул
топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и почти без усилия, почти машинально, опустил на голову обухом. Силы его тут как бы не было. Но как только он раз опустил
топор, тут и родилась в нем сила.
Предстояло самое важное дело — украсть из кухни
топор.
Затем все оттер бельем, которое тут же сушилось на веревке, протянутой через кухню, и потом долго, со вниманием, осматривал
топор у окна.
Но дело было кончено: нет
топора!
Затем огляделся в последний раз, подобрался, оправился и еще раз попробовал в петле
топор.